BlackRock: история компании, которая стала «невидимым акционером» половины Уолл-стрит

Название выбрали специально похожим на конкурента — в шутку, которая осталась навсегда

Стив Шварцман, основатель инвестиционной компании Blackstone, рассказывал в интервью CNBC историю, которая объясняет одну из самых частых путаниц в мире финансов: почему BlackRock и Blackstone — совершенно разные компании с почти одинаковым названием. По его словам, когда в 1988 году Ларри Финк решил выделить своё подразделение в отдельный бизнес под крылом Blackstone, они с Шварцманом сознательно выбрали похожее имя. «Ларри спросил меня: как насчёт фамильного имени со словом black внутри?» — вспоминал Шварцман, шутя, что альтернативой могло стать что-то вроде «BlackPebble» («Чёрная галька»). Шутка так и осталась частью корпоративного фольклора — а компания, начинавшая как одно из подразделений Blackstone, сегодня управляет активами примерно в четыре раза больше, чем сама Blackstone.

Таблица 1. Хроника роста BlackRock

Как один личный провал определил всю бизнес-модель компании

Финк пришёл к идее собственной фирмы не с чистого листа: до этого он был одним из ведущих трейдеров ипотечных облигаций в банке First Boston, где в середине 1980-х пережил чувствительный личный убыток, случившийся из-за просчёта в риск-моделях. Именно этот опыт лёг в основу всей философии новой компании: Blackstone Financial Management с самого начала строилась вокруг риск-менеджмента как главного продукта, а не просто ещё одной инвестиционной идеи. Первые шесть лет компания специализировалась исключительно на ипотечных облигациях и консультировании пенсионных фондов, используя собственные технологии анализа риска, — и к 1994 году управляла уже 23 млрд долларов при штате около 150 человек.

Развод с Blackstone и рождение самостоятельного имени

В 1994 году подразделение Финка отделилось от Blackstone и было продано банку PNC Financial Services за 240 млн долларов, при этом PNC сохранил 40% в новой структуре. Именно тогда компания официально приняла название BlackRock, под которым существует по сей день. Финк остался генеральным директором, в 1998 году занял пост председателя совета директоров, а в 1999 году провёл компанию через IPO — превратив её в публичную компанию, акции которой мог купить любой инвестор.

Две сделки, которые превратили облигационного управляющего в крупнейшую компанию отрасли

По оценке аналитиков рынка, судьбу BlackRock как крупнейшего управляющего активами в мире определили не десятки мелких сделок, а две конкретные покупки. В 2006 году слияние с Merrill Lynch Investment Managers обошлось BlackRock примерно в 9,7 млрд долларов и почти удвоило активы компании — до отметки, близкой к триллиону долларов, добавив управление акциями и мультиактивными портфелями к прежней специализации на облигациях, а заодно расширив международное присутствие и линейку розничных фондов, которых у BlackRock прежде почти не было.

Куда более значимой оказалась сделка 2009 года — покупка Barclays Global Investors (BGI) вместе с платформой биржевых фондов iShares за 13,5 млрд долларов, заключённая на пике финансового кризиса, когда большинство финансовых институтов, наоборот, распродавали активы и сокращались. Показательная деталь этой сделки: изначально права на покупку одного лишь подразделения iShares принадлежали фонду прямых инвестиций CVC Capital Partners, согласившемуся заплатить за него 4,4 млрд долларов, — но Barclays, воспользовавшись условиями договора, позволявшими искать более выгодное предложение вплоть до середины июня, в итоге предпочла продать весь BGI целиком компании BlackRock, а CVC пришлось удовлетвориться неустойкой в размере 175 млн долларов за несостоявшуюся сделку. Сама сделка с BlackRock оплачивалась комбинированно — 6,6 млрд долларов наличными и остальное акциями, — и более чем удвоила активы компании: с примерно 1,4 до 2,7 трлн долларов. Вместе с iShares BlackRock получила крупнейшую на тот момент в мире платформу биржевых фондов и присутствие в 15 странах, что заложило основу для будущего доминирования компании в сегменте пассивных инвестиций на десятилетия вперёд.

По свидетельствам сотрудников подразделения BGI в Сан-Франциско, интеграция прошла демонстративно быстро: уже на следующее утро после закрытия сделки вывеска Barclays и логотип с орлом на здании штаб-квартиры сменились на вывеску BlackRock — символический, но красноречивый жест того, насколько решительно новая материнская компания намеревалась закрепить бренд на только что купленном активе, не оставляя сотрудникам времени привыкнуть к переходному периоду. При этом сама инвестиционная практика поглощённых подразделений менялась значительно меньше, чем внешний облик офисов, — Финк и его партнёры последовательно избегали вмешательства в инвестиционные процессы купленных компаний, предпочитая интегрировать их в общую технологическую и риск-инфраструктуру, оставляя портфельных управляющих работать по привычным методам.

Сам Финк вырос в скромной семье в Ван-Найсе, пригороде Лос-Анджелеса: его отец держал обувной магазин, где будущему миллиардеру приходилось помогать с ранних лет, а мать преподавала английский язык в университете. По собственным позднейшим воспоминаниям, школьные успехи у него были заметно скромнее, чем у старшего брата, — деталь, которая мало вяжется с образом основателя крупнейшей в мире управляющей компании, но неплохо иллюстрирует, что путь к вершине финансовой индустрии не всегда начинается с очевидных признаков будущего масштаба.

Компания не остановилась на этих двух сделках: в последующие годы BlackRock регулярно расширялась через менее заметные, но стратегически важные покупки — от Quellos Group в 2007 году и R3 Capital Partners в 2009-м, укрепивших присутствие в хедж-фондах, до eFront в 2019 году, добавившего технологии для альтернативных инвестиций. В 2024-2025 годах компания провела ещё одну волну крупных приобретений на сумму свыше 28 млрд долларов, включая Global Infrastructure Partners, HPS Investment Partners, Preqin и ElmTree, — ставку на то, что будущее управления активами лежит в объединении публичных и частных рынков в рамках одной интегрированной платформы, а не в узкой специализации на одном классе активов.

Сегодняшний масштаб компании стоит того, чтобы выразить его не только в абсолютных цифрах: активы под управлением BlackRock, превышающие 14 трлн долларов, — это больше, чем годовой ВВП любой страны мира, кроме США и Китая, и примерно вчетверо больше, чем управляет сама Blackstone, компания, чьё имя когда-то в шутку легло в основу названия будущего конкурента.

Что из этого следует

История BlackRock — не история одной гениальной идеи, реализованной сразу в готовом виде, а последовательность отдельных решений: личный урок о цене плохого риск-менеджмента, шутливое, но осознанное решение назвать компанию похоже на материнскую фирму, и две крупные сделки, каждая из которых удвоила масштаб бизнеса в переломный момент рынка — в разгар роста управления активами в середине 2000-х и на дне финансового кризиса 2009 года. Компания, начинавшая с 5 млн долларов кредита и семи сотрудников в одной комнате, спустя менее сорока лет управляет активами, которые исчисляются уже не миллиардами, а десятками триллионов долларов.